Борода? Рюкзак? Наука?

24 Апреля 2017

газета «Оренбуржье», Константин Артемьев

Портреты начальство 3 часть 18.jpgО своей профессии главный геолог «Газпромнефть-Оренбурга» Андрей Шошин может рассказывать сколько угодно. Он считает её и простой и уникальной одновременно. Своих коллег называет людьми творческими, умеющими отыскивать нефтяные ловушки, пользуясь не прямыми, как у всех, а косвенными методами с элементами анализа строения пластов земной коры. Сочетая при этом показания современных научных исследований и собственную интуицию.

Его можно назвать представителем нового поколения молодых руководителей, которые считают своё дело самым главным на земле. И всё свободное время стараются тратить на учёбу.

Кто он, геолог?

– Андрей Александрович, получается, помимо технических знаний геолог должен

представлять, что было на этом месте миллион лет назад? – Разведка недр – процесс сложный. Геолог должен быть, в первую очередь, человеком компетентным. В каких-то случаях и прибором точно не измеришь. Надо прорабатывать огромные массивы данных, чтобы понять перспективу поиска нефтяных месторождений. Вот современные ловушки не структурного типа, например, не найдёшь с помощью одних расчётов. Сейсмика их не видит. А мы находим. Это такая творческая работа. Нужно из микро уровня одной скважины перейти на макроуровень пласта. А это сложно, потому что на удалении от скважины всё меняется из-за различных явлений, бывших на разных этапах развития планеты за миллионы лет до нас.

Наука и практика

Почему вы выбрали именно эту профессию?

– Я родился и вырос в Ноябрьске, это Ямало-Ненецкий округ. Градообразующих предприятий было два – «Газпром» и «Газпром нефть» (до 2005 года – «Сибнефть»). Вся жизнь города связана с этими предприятиями. В старших классах я уже знал, что пойду в нефтяную отрасль. Но чем конкретно занимается геолог, тогда не понимал. Взгляд на профессию менялся постоянно: после учёбы, практики, работы. Он меняется ещё и в процессе прохождения каждой новой ступени карьерной лестницы. Всякий раз ты у знаёшь всё больше. Изначально все считают геолога бородатым человеком с рюкзаком, который отбивает киркой минералы. И вдруг выясняется, что это не так. Чтоб проводить разведку, необязательно даже находиться на буровой. Всё автоматизировано. Каждый шаг просчитывается и отслеживается умной техникой непосредственно из рабочего кабинета.

– Где вы учились?

– В Тюменском нефтегазовом университете по специальности «Разработка и эксплуатация не-

фтегазовых месторождений». После этого в Томском филиале Шотландского университета Heriot-Watt на звание магистра нефтегазового дела.

– Заметна разница между нашими и западными вузами?

– Разница у нас в восприятии самой профессии. Они продвинулись лет на пять-шесть вперёд по методике преподавания. Учёба проходит по современным программам, на стимуляторах, по последним технологиям. Систематизация более чёткая. Интересно было познакомиться с их опы том работы в сложных условиях. Шотландцы добывают нефть на шельфе, на платформах. Там очень опасно. И ошибка на одной скважине может стоить всей платформы вместе с персоналом.

У нас в 1980-х нефтегазовая отрасль тоже была одной из самых передовых. Но стоило нам в 1990-х остановиться – и конкуренты вырвались вперёд. Сейчас мы их постепенно догоняем.

– То есть необходим научный подход?

– Да. Мы перешли от месторождений с лёгкими запасами к труднодобываемым. При существующих технологиях цена доступа к этим месторождениям высока. И перед нами две задачи: во-первых, найти само месторождение, во-вторых, найти техническое решение, которое

позволит нам выйти на требуемый экономический уровень при разведке и дальнейшей эксплуатации. У нашей компании интегрированный подход к работе. Не отдельные концепции на

каждом этапе, а одна общая концепция, которая включает в себя всё: от геологии, разработки, добычи до систем транспортировки. Через призму экономики весь проект рассматривается и просчитывается как единое целое в плане того, насколько эффективны будут вложенные в него инвестиции.

Первая скважина

Андрей Александрович, где был первый выход к практической работе?

– В Ноябрьске. На третьем курсе проходил практику на Вынгапуровском нефтегазовом промысле. Впервые увидел газовую скважину. И с геологией знакомился там же, на Вынгапуре, уже на нефтяном месторождении «Газпром нефти». Самая первая должность, с которой начинал, называлась «оператор по добыче», это рабочая профессия. Следующая – «геолог цеха». Он собирает данные с месторождения, обрабатывает, верифицирует, передаёт дальше. Затем в «Газпромнефть-ННГ» работал инженером по гидроразрыву пласта. Потом главным специалистом в управлении геолого-технических мероприятий и разработки месторождений. А в Оренбург приехал пять лет назад. Поработал в структурах управления геолого-технических мероприятий и разработки месторождений. С 2015 года– главный геолог предприятия.

– В Сибири работать легче?

– Легче. Но есть своя специфика. Западная Сибирь осваивалась более интенсивно, чем Оренбуржье. Искать там нечего. Борьба идёт уже за небольшие участки, которые примыкают к месторождениям, за мелкие залежи. Если говорить о самих пластах, там терригенные отложения, то есть продукты разрушения горных пород. Они по составам близки к породам суши. А в Оренбургской области в основном – карбонатные, образованные осадочными отложениями моря. Они сложнее в разработке, чем терригенные. Здесь есть много мелких разрозненных залежей, нефтяных ловушек, которые трудно находить и разрабатывать. Специалист должен построить геологическую модель на основе косвенных данных, создать свою концепцию разработки нового месторождения.

Достичь горизонта

– Есть у нас месторождения, открытые именно вами?

– За последний год мы открыли месторождение Новосамарское в Сорочинском районе. В прошлом году уже пробурили поисковую скважину, поставили запасы на баланс, а сейчас получаем лицензию на добычу. Была проведена скрупулёзная работа. Мы создали концепцию, по которой эти залежи могут развиваться. Но та сейсмика, которая проводилась раньше (называется она 2D), не имеет такого высокого разрешения, как более современная – 3D. Хотя подход тот же. Вглубь земли посылается сигнал, затем акустический сигнал отражается. Приёмники принимают его, а далее задача интерпретатора – выделить перспективные ловушки. По сути, сейсмика 3D позволяет увеличить разрешение относительно более старых методов разведки. Само по себе новое месторождение небольшое – порядка 11 миллионов тонн разведанных запасов. Мы понимаем, что в его пределах должны встречаться и мелкие залежи. Будем проводить разведку дальше.

Перспективное дело

– Вам нравится переезжать с места на место?

– Да, это нормально. Вот у нашей компании есть атлас развития, где отмечены основные модели компетенции для каждой должности, чтобы на какой-то новый проект, если понадобится, можно было привлечь сотрудника, перспективного в этом направлении. Так и надо работать: под проект подбирается специалист, ставится задача. Вообще же «Газпром нефть» – одна из самых технологичных компаний. За последние два года предприятие впервые в России проводило уникальные операции по кислотному гидроразрыву пласта с привлечением специализированной химии. И ещё ряд технологий, уникальных для нашей страны.

– Довольны своей работой?

– Здесь есть перспективы В Оренбургской области сейчас 9 лицензионных участков, в том числе в пределах 6 осуществляется добыча углеводородного сырья. Мы активно ведём поиск и оценку перспективных участков. Применяем современные технологии. За всем процессом непосредственно на объекте у нас наблюдает супервайзер – специалист, досконально знающий все этапы производства и отвечающий за слаженность действий во время работы. Запасы здесь есть, но цена доступа к ним довольно высока. Наши описанные и структурированные запасы составляют порядка 100 миллионов тонн и продолжают расти.

– Что посоветуете тем ребятам, которые всерьёз думают об этой профессии?

– Будет интересно, но надо понимать: то, что получишь в университете, – это только начальная база. Кругозор необходимо расширять самому и постоянно. Построение геологической модели – творческий процесс. И – самый главный в нефтедобыче! Ведь если геолога нет, то ничего и не будет. Наша профессия требует к себе серьёзного комплексного подхода.

Константин Артемьев



Возврат к списку